МОЯ БИОГРАФИЯ

+7 (926) 280-83-43

    И вот теперь, когда Вы ознакомились с моим послужным списком, я расскажу Вам о более важных вещах – о тех событиях в моей жизни, благодаря которым я такая, какая я есть, благодаря которым я поняла, что моё призвание – это то, чем я занимаюсь: воспитываю дочь, работаю над собой, занимаюсь музыкой, работаю в психотерапии. Я не пишу – работаю психотерапевтом, потому что мне не нравится это слово по отношению ко мне (равно как и слово клиент), но других слов никто не придумал, и приходится как-то выкручиваться).

      Ну, для начала – я родилась. Скажу точнее – я всё-таки родилась. Потому что, судя по рассказам, я пыталась этого избежать. Правда, тут есть ещё вопрос к маме – может, она меня недостаточно ясно позвала на этот свет? В общем, мы с ней как-то не очень хорошо договорились, что не удивительно — моей мамочке тогда было всего лишь около 20 лет! А мне и того меньше. Поэтому помощь гинеколога — акушера, которая меня каким-то образом таки выкурила где-то на третьи сутки после начала родов, пришлась очень кстати. Ну и поскольку я родилась, я живу дальше. И о чём-то из моей жизни я поделюсь, вдруг кто-то хочет узнать больше о психологе, с которым работает или планирует работать).

   Музыка – это то, что окружало меня с раннего детства. Мои прабабушка, бабушка и мама – пианистки. Бабушка училась у известного музыканта Г.Г. Нейгауза. Я закончила в Москве консерваторию и аспирантуру. Я много раз убеждалась, что первое образование очень сильно определяет мироощущение и мышление человека, поэтому я мыслю и воспринимаю мир, как музыкант – для меня всё живёт, дышит, звучит, творится.     

Немножко о детстве. Разводы мамы – я пережила их два. Несколько раз мои родители сходились-расходились, потом мама вышла замуж второй раз и через несколько лет их брак тоже распался. Это были трудные годы для меня, и многому тогда я научилась – большому терпению, с одной стороны, с другой – злости, которая научила меня отделяться и защищаться, когда это необходимо.

Землетрясение в Армении. Страшное землетрясение в Армении, боль от которого записана в сердце каждого пережившего его, навсегда.

 Землетрясение в Армении. Страшное землетрясение в Армении, боль от которого записана в сердце каждого пережившего его, навсегда.

       Я расскажу об этом немного. Мы жили тогда в Ереване. Мне было 13 лет, моей средней сестре было 4 года, младшей – всего месяц. Мама развешивала бельё на балконе, а я , наклонясь над малышкой, напевала ей песенку без слов, просто пела «Ля-ля-ля». Я помню, как поднялся странный гул, непонятный, а потом затрясло. Внутри, где-то в животе и груди сдавило. Я не поняла, что происходит, а мама прибежала, схватила малышку, мне сказала взять среднюю сестру и бежать вниз по лестнице. Мы жили на 6-ом этаже. Когда мы выскочили из квартиры в подъезд, люди бежали уже вниз. Я помню, что не испытывала страха за себя, а за маленьких – ведь они не могут быстро бежать…Один мужчина был в панике, он бежал и расталкивал женщин и детей. Потом в какой-то момент опомнился и стал помогать другим. Мы выбежали из 16-этажного дома и – даже тут есть место для юмора – встали все под домом и уставились на него. Надо было спасаться из дома во время землетрясения для того, чтобы встать под ним и смотреть, упадёт –не упадёт… Когда мы остановились и задрали головы вверх, чтобы увидеть, цело ли здание, я вдруг поняла, что я всё ещё пою песенку. «Ля-ля-ля»…

 

   В Ереване не было разрушений. Но некоторые дома, в том числе и наш, дали трещину. После чего всех выселили и за этим последовала череда непростых событий в жизни нашей семьи. В те дни выяснилось уникальное обстоятельство – когда исследовали дома на наличие трещин, выяснилось, что в нашем доме……нет фундамента. Забыли залить. Как дом устоял? Если б эпицентр был чуть ближе к нам…. Но это была бы совсем другая история. Позже мы узнали о страшных разрушениях в Спитаке, Ленинакане, и других городах и сёлах…

      В течение многих лет, даже после переезда в Москву, меня охватывал животный страх, если я чувствовала вибрацию в здании – а таких мест в Москве достаточно – особенно рядом с метро.

      Иногда я думаю, какую боль может испытывать Земля, чтобы совершить такое… В моей жизни по силе переживания ужаса с землетрясением может только сравниться ужас от теракта в Беслане.

       Я не знаю, как такие страшные вещи переживают люди, причисляющие себя к неверующим. Я специально не пишу – неверующие – потому что думаю, что это люди, которые недопознали себя. Среди таких есть ещё психологи, которые «выучили», что вера в Бога – это механизм психологической защиты, и «вылечились» от неё.

  Переезд в Москву — это были времена, которые требовали напряжения всех душевных сил, чтобы понять Москву, вписаться в её контекст. Конечно, я не буду здесь описывать в подробностях множество трудностей, с которыми мы сталкивались, но моя жизненная стойкость многократно возросла в этих испытаниях. Я часто наблюдала с удивлением то, как я восстанавливалась после очередного испытания и думала – что за диковинный ванька-встанька внутри меня, который поднимал меня из-за самых тяжёлых испытаний. При этом я радовалась жизни, занималась музыкой, много шутила и смеялась. Я не думала тогда, что моя жизнь какая-то особенно трудная – потом, спустя много лет, когда я многое узнала о психике человека, я поняла, что у меня была скрытая длительная, многолетняя депрессия, основным симптомом которой были сильные головные боли.

   Сейчас я понимаю, что эта мощная жизненная сила досталась мне от моего рода. У меня была очень светлая, добрая и творческая прабабушка, есть совершенно потрясающий по здоровью, силе, доброте, уму и работоспособности дедушка, очень талантливая бабушка и удивительно добрая мама. С папой мне не очень много довелось общаться, но я знаю, что он – одарённый учёный, человек вечных душевных метаний и поисков. Тоже очень работоспособный и умный. Я благодарна моим родным, что они передали мне так много энергии для жизни, и мне есть чем делиться с людьми.

   И конечно, я постоянно восполняю ресурсы благодаря моей вере в Бога. Меня никто никогда не учил верить – это случилось как-то само собой…

В 30 лет случилось так, что мне захотелось съездить в Оптину Пустынь. Вернее, мне долго хотелось совершить эту поездку, но в конце того года какая-то непреодолимая сила повлекла меня в Оптину. И именно в новогодние дни. Я помню, как странно стучало моё сердце, когда я шла по заснеженным дорожкам между храмами и кельями монахов. В голове моей стучала мысль, непонятно откуда пришедшая « Жизнь меняется, кардинально меняется, теперь будет совсем другая жизнь» Я не понимала, о каких изменениях идёт речь. Но поняла вскоре – ко мне пришёл мой ребёнок, моя любимая дочь.

   После рождения дочери со мной произошла трансформация. После того, как мне с дочерью помогла консультант по грудному вскармливанию, я тоже выучилась на консультанта по грудному вскармливанию и начала помогать женщинам. Тема помощи людям для меня всегда была очень важна, и мне часто говорили, и сама я это чувствовала, что могла бы быть хорошим врачом. Но те возможности, которые мне открыла специальность консультанта по грудному вскармливанию, оказались гораздо тоньше, глубже. Этот опыт мне очень пригодился, когда я начала работать в психотерапии. Не каждому человеку доводится в жизни работать со взрослыми людьми и младенцами. Это помогает видеть как прямую перспективу развития психики человека, так и обратную – во взрослом человеке отражается его младенчество и раннее детство, и понимание процессов формирования психики с внутриутробного развития (через мать), очень помогает в работе с взрослыми.

   Сейчас я чувствую себя счастливым человеком, который делает в жизни почти только то, что любит, и любит почти всё, что делает. Для этого потребовалось много условий, и все они случились. А «почти» — это хватит на дальнейшее)

О личной жизни не буду рассказывать –на то она и личная.

   Сейчас я мечтаю о том, чтобы в моей жизни было больше музыки. Человеку, работающему в специальности, которая требует большого умственного или душевного напряжения, обязательно нужно заниматься чем-то ещё. Замечательно об этом написал любимый мною Рей Бредбери в мрачнейшем, на мой взгляд, произведении «Смерть – дело одинокое» (чувствуете, как тут пахнет экзистенциальной психологией?)

   «Каждому надо иметь два или три дела…. Врач должен копать канавы. Землекоп раз в неделю дежурить в детском саду. Философы дважды в десять дней мыть грязную и жирную посуду. Математики пусть руководят занятиями в школьных гимнастических залах. Поэты для разнообразия пусть водят грузовики. А полицейские детективы должны разводить собственные сады»

А психотерапевты пусть музицируют или …

Связывайтесь со мной:

+7 926 280 83 43